О "жилищной революции"

При переходе от средних веков к Новому Времени в Европе совершается "жилищная революция", в результате которой облик дома кардинально меняется. Ее, в свою очередь, можно разделить на ряд малых революций: "каменно-кирпичную" (переход от дерева и сырой глины в строительстве к камню и кирпичу), "этажную" (от одного этажа к нескольким)*, "оконную" (появление больших окон, оконного стекла и жалюзи в южных регионах), "комнатную" (переход от дома с одной большой комнатой к дому с несколькими малыми), "печную" (от очагов к сложным каминам и печам с трубами), связанную с ней "потолочную" (о потолках очень мало информации), "мебельную", в которой особо можно выделить "кроватную" (появление кроватей и переход от больших кроватей, на которых спала вся семья, к одно- и двуспальным), "шкафную" (от сундуков к шкафам), "столовУю" (от больших столов на всю семью, которые служили не только для еды к малым и различным по назначению), "стульную" (от лавок к стульям и креслам).



Распространение инноваций происходило от богатых слоев к бедным, от города к деревне и от "продвинутых" регионов к "отсталым" (можно и без кавычек). Очень грубо говоря, сельская Франция 17-18 вв. - это городская Италия (Северная и Центральная) 13-15 вв.. Разумеется, здесь множество нюансов, связанных, например, с климатическими особенностями и доступностью тех, или иных строительных материалов. Например, уже в 14 в. большая часть хижин сицилийских бедняков была каменная, а в лесистой Северо-Восточной Европе и дома богачей в 18 веке оставались деревянными. Зато на севере быстро шло развитие печей.
Здесь снова вспоминается идея Мичио Каку об эволюции технологий (а дом и стулья - это тоже технология): поначалу некое изобретение будет дорогим и, как правило, большого размера, оно будет использоваться одновременно большим количеством людей, затем оно уменьшается в размере, уменьшается и число пользователей, наконец у одного пользователя одновременно будет несколько (а иногда очень много) таких вещей. Эту эволюцию проходит и комната (сначала одна для всей семьи, потом отдельная для каждого члена семьи, наконец - несколько комнат у одного человека, эта стадия достигнута далеко не везде), и кровать**, и табурет и оконное стекло.
Можно было бы порассуждать о причинах и особенностях "уменьшения" предметов (причины удешевления более-менее понятны), но это как-нибудь в другой раз.

* А еще можно говорить о "квартирной" и "сортирной" революциях и о "водопроводной". Но они соврешаются, преимущественно уже в Новое Время

** "Как и другие предметы мебели — столы, стулья, — кровати эволюционировали на протяжении XVI–XVIII веков. Сначала это были просто доски, покрытые тюфяком, — такую кровать часто называли «chalit». Постепенно, к концу XVIII века, кровать принимает все более изысканный вид и становится более дорогостоящей: появляются деревянные витые колонны, балдахины из бергамских тканей или из яркой саржи, чаще всего зеленой; постель состояла из одного или множества шерстяных матрасов, перовых подушек, «саванов» и «покрывал».

Анализ посмертных описей, сделанных во второй половине XVIII века в разных местностях, свидетельствует о том значении, которое придавали селяне качеству своего ложа. Описывая бедные деревни Солони, Жерар Бушар не без основания удивляется относительно высокой стоимости по стели бедных людей: «У пятидесяти случайно выбранных поденщиков стоимость кровати составляет не менее 40% их дохода»...

Когда единственная комната была достаточно большой (что случалось довольно часто), ее не задумываясь набивали мебелью. В деревне Маконе после смерти бондаря в 1674 году в единственной комнате в доме, где находилась печь, нотариус насчитал четыре кровати с балдахинами, пять сундуков, запирающихся на ключ, и две квашни для теста. Но состав семьи бондаря, которая занимала эти четыре кровати в единственной комнате, неизвестен".
(Часть кроватей могла использоваться не по назначению, но быть предметами "демонстративного потребления") Источник

ПОЧЕМУ РУХНУЛ СОЦИАЛИЗМ? ФИЛЬМ 1940 ГОДА "ЗАКОН ЖИЗНИ"

По наущению блистательной https://esteveste.livejournal.com/ и великолепного https://andeadd.livejournal.com/ нашел в глубинах кинематографа настоящую бомбу – советскую киноленту “Закон жизни” режиссеров Александра Столпера, Бориса Иванова и сценариста Александра Авдеенко. Когда этот фильм вышел в 1940 году на экраны, он вызвал бурю негодования среди руководства страны и лично самого Сталина. Тотчас НКВД разослал секретную депешу. Мотоциклисты всей страны носились по казахским степям, чтобы изъять крамольную картину из проката.

Это невероятный факт, интересен еще и тем, что фильм был снят по сценарию яростного сталиниста Авдеенко. Картина была заказана партийными функционерами для борьбы с троцкистами. Она редактировалась сначала ЦК ВЛКСМ, а потом и кровавым прокурором Вышинским, прежде чем выйди на экраны. До сих пор никто не может понять в полной мере, что же взбесило Вождя Народов и все Политбюро.



…Молодой сочинитель Авдеенко был простым машинистом паровоза, пока не был замечен “Лучшим Советским Писателем” в ходе сталинской компании по “Призыву ударников производства в литературу”. Авдеенко накрапал писульку о своем босяцком детстве и это не могло не растрогать главного босяка Страны Советов - Алексея Максимовича Сладкого. Бывший беспризорник был назван надеждой советской литературы, идеальным представителем “пролов” в среде загнивающей интеллигенции. Он сразу же переехал из Магнитогорска в центр Москвы в пятикомнатную квартиру на Пречистенке! Вдумайтесь! Собственный Автомобиль в 1935 году, поездки на курорты Греции, Египта, Анталии и Израиля (который был еще тогда Палестиной) задолго до того, как эти курорты освоили новые русские!

Естественно, что молодой литератор дрочил и плакал, глядя на портрет Иосифа Виссарионовича. Вот, что он писал в 1936 году: “Я пишу книги. Я — писатель, я мечтаю создать незабываемое произведение, — всё благодаря тебе, великий воспитатель Сталин… Когда моя любимая, девушка родит мне ребёнка, первое слово, которому я его научу, будет — Сталин”.

Когда Сталин увидел фильм “Закон жизни”, то было срочно созвано экстренное совещание, на котором присутствовали:

Список участников совещания в связи с вопросом о фильме «Закон жизни» Авдеенко А.О.
9.09.1940 г. в 18 ч. 30 м.

1. Сталин И.В.
2. Жданов А.А.
3. Маленков Г.М.
4. Андреев А.А.
5. Поскребышев А.Н.
6. Поспелов П.Н.
7. Александров Г.Ф.
8. Фадеев А.А.
9. Лозовский С.А.
10. Поликарпов Д.А.
11. Авдеенко А.О.
12. Столпер А.Б.
13. Иванов Б.Г.
14. Большаков И.Г.
15. Катаев В.П.
16. Лебедев-Кумач В.И.
17. Федин К.А.
18. Тренев К.А.
19. Соболев Л.С.
20. Погодин Н.Ф.
21. Бахметьев В.М.
22. Асеев Н.Н.


Только представьте, что фильм Натальи Мещаниновой “Тайна мира” обсуждают на экстренном совещании: Путин, Шойгу, Михалков, Соловьев, Мизулина, Патрушев, Мединский, Матизен, Долин и Наталья Поклонская. Начинают так сказать анализировать художественное своеобразие картины на заседании Гильдии Киноведов и Глав Ведомств Российской Федерации. “На повестке дня вопрос о расстреле или ГУЛАГе для режиссерки и сценаристов фильма”.

Как это ни странно, в 30-е годы пору такие заседания были не редки. Уже с 1934 года Сталин вместе со Ждановым регулярно участвовали в ночных просмотрах почти всех советских кинолент. Фильмов было немного и это было вполне им по силам. Именно эти тайные просмотры и решали судьбу множества советских кинематографистов.

Перед совещанием газета “Правда” опубликовала разгромную рецензию “Фальшивый фильм”, где “Закон жизни” был разорван в клочья. Рецензию написал “красный философ” Владимир Кружков, а редактировал лично товарищ Жданов. Интересно, что после смерти Сталина в 1955 году уже сам Кружков был подвержен опале и отправлен в Уральский университет по совершенно невероятному обвинению для Советского Союза. Кружков сотоварищи создал на улице Поварской бордель, где партийные бонзы ебали восьмиклассниц и молодых актерок ГИТИСа. Фотокарточки нагих комсомолок попали в парижскую газету “Figaro” так сказать “кружными путями”.

И вот этот Кружков обвинил совершенно невинный фильм, просто образец святости и непорочности в “арцыбацовщине” – культе разврата и молодого тела. Если бы современный зритель увидел это постное и назидательное кино, то он бы и в жизни не догадался, что в нем есть даже и малейший намек на какую-то распущенность.



Тем не менее, на заседании Сталин обвинил фильм в блуде: “Посмотрите, какого Дон Жуана он рисует для социалистической страны, проповедует трактирную любовь, ультра-натуральную любовь. "Я вас люблю, а ну, ложитесь". Это называется поэзия. Погибла бы тогда литература, если бы так писали люди…”.

Тут стоит обратить внимание на то, что громили не столько режиссеров Столпера и Иванова, сколько сценариста Авдеенко. И громили за то, что он якобы создал привлекательный образ отрицательного героя - секретаря обкома комсомола Огнерубова, а положительного героя комсорга медицинского института Паромова очернил. А ведь, на самом-то деле, в фильме бедный Авдеенко вознес Паромова на недосягаемую высоту. Положительный Паромов здесь и истовый комсомолец, и душа парень, и игрок на гитаре, и верный жених.

Более того, на киностудии Авдеенко просили, чтобы он нарисовал более-менее объёмный образ героя отрицательного. Дело в том, что в советском кино долгое время негодяи получались заведомо карикатурными, топорными, на лбу которых было написано: “Я - ВРАГ НАРОДА, ТРОЦКИСТ, СОБАКА И УРУГВАЙСКИЙ ШПИОН”. Было непонятно, отчего же герои положительные разоблачают его целый фильм. Это не нравилось Партии и был сделан заказ нарисовать отрицательного персонажа правдоподобным и не лишенным кое-каких достоинств.

На заседании в Кремле бедолага Авдееенко долго бекал, мекал, что, мол: “Вы же сами сказали, а что же мне делать, сами же редактировали!”
…Но все было тщетно. Советская верхушка неистовствовала. Авдеенко рвали на куски всей сворой.
Жданов заявил: “Фильм - политическая фальшь. Кто дал право товарищ Авдеенко писать так и пытаться протащить такого рода произведения? Вот это вопрос, который мы хотели задать товарищу Авдеенко!”.

Сталин добавил: “Странное дело. Культуры у него мало, человек малограмотный, русским языком не владеет, а сколько у него нахальства литературного! Прямо диву дивишься, когда читаешь… Писатель неважный, культуры у него мало и не работает над собой. Полуграмотный, русским языком не владеет как следует. Какой у него язык - страшно делается. Как небрежен он в стиле. Ведь литератор узнается по стилю. Литератор любит стиль, на его же стиль страшно смотреть и читать его произведения. Он не член партии и никогда не был членом партии”.

А тут Лозовский заявляет: “Я хочу сделать некоторые сообщения. Эта рукопись поступила в “Красную новь”. Там она вызвала большие сомнения. Тогда был редактором или заместителем редактора Ермилов и трое из ближайших сотрудников. Эту рукопись прочитали Ермилов, Макаренко и Лебединский. Они решили вызвать Авдеенко и с ним объясниться. Так что эта вещь прошла серьезное коллективное обсуждение”.

Сталин же парировал: “Член партии должен был на другой же день явиться и поговорить в ЦК, а он прятался. Ведь недаром его в Донбассе зовут барахольщиком, когда говорят об Авдеенко, то его называют – “а этот барахольщик”. Этот человек не работает. Ведь он нашел время для того, чтобы закупить себе всякого барахла, а для того, чтобы прийти и сказать, что так-то и так дело обстоит, он не мог. Трусишка он. Это величайший трус. Возьмите его “Закон жизни” или “Государство - это я” - это довольно странное название так же, как и “Закон жизни”. Здесь давался закон жизни - это он намек делает для своих и перекликается с ними. А он думал, что люди заняты, день другой пробьюсь, может быть забудут и пройдет. А проходило это страшно. Но люди были заняты колхозами, промышленностью, теперь немножко времени осталось, к счастью, и на эту книгу’.

Фадеев добивал: “С оценкой существа литературной деятельности Авдеенко, конечно, двух мнений не должно быть. Я думаю, что всем видно, что здесь есть какая-то последовательность. Но мне хочется остановиться на том, как он до такой жизни мог дойти. Действительно, в работе нашего Союза писателей и не только Союза писателей есть недостатки”.
И так далее, и тому подобное.



Эта бешенная ненависть к пламенному коммунисту Авдеенко тем более непонятна и парадоксальна в свете того, что Сталин обожал пьесу Булгакова “Дни Турбиных”, которую смотрел 15 раз, а ведь это гимн белогвардейцам. Булгакова, создателя “Собачьего сердца”, где в образе Шарикова и Швондера большевики были размазаны по стенке, так не чихвостили, как Авдеенко!




А сюжет же фильма – крайне незатейлив. Это – история любовного треугольника. За сердце довольно неказистой Наташи Бабановой, студентки мединститута, борются два в принципе довольно добродетельных комсомольских вожака. Вожак покрупнее - Огнерубов и вожак помельче - Паромов, будущий эскулап, как и Наташа. Предстоит скорое окончание института и распределение. Начинается прощальный бал выпускников, на котором естественно присутствуют Паромов и Наташа.
Но тут начинается самое интересное, неожиданно с неба сваливается секретарь обкома ВЛКСМ Огнерубов и толкает оглушительную речь. Именно в тезисах этого спича и вся собака зарыта. Паромов с осоловелыми глазами и полыхающим задом вдруг набрасывается на Огнерубова и начинает его клеймить как троцкистскую собаку.

Тут я не выдержал и сполз на пол. Весь фильм я хохотался от юмора. Ибо Огнерубов – типичный образчик советского положительного героя, каким мы застали его в период его блеска и славы – в эпоху хрущевской оттепели.



Ничего крамольного Огнерубов-то и не сказал. Мол, стройте коммунизм, товарищи, бейте врага, трудитесь как я с утра до вечера, но вечером отчего бы и не расслабиться? Комсомольцу-труженику можно и пошутить, пригубить чуть-чуть шампанского, а член партии может и влюбиться. Прошли времена глупых и отсталых бюрократов! Кто сказал, что надо бросить песни на войне? После боя сердце просит музыки вдвойне! На пыльных дорожках далеких планет останутся наши следы! Главное, ребята, сердцем не стареть! Пусть всегда будет солнце! И на Марсе будут яблони цвести! Сняться людям иногда голубые города!






И так далее, и тому подобное. Хрестоматийная оттепельная шняга, которая потоком лилась из уст героев советского кино в конце 50-ых и начале 60-ых годов. Огнерубов ровно также высмеивает недалеких бюрократов, как Гурченко и Белов в “Карнавальной ночи” высмеивали Огурцова, как Никита Михалков - бдительного мудлана Ролана Быкова в “Я шагаю по Москве”. Правда у Огнерубова есть за душой один грешок. Разлюбил одну дивчину, а полюбил другую. Но ведь именно за это право сражаются герои картины 1957 года “Дело было в Пенькове!”. Там Тихонов, будущий Штирлиц, сначала жил с колхозницей Ларисой, а потом перебежал к училке, молодому специалисту Тоне. Якобы сердце штандартенфюрера не камень! Любовь зла! Весь оттепельный кинематограф, все эти “комиссары в пыльных шлемах”, все эти гитаристы у костра, бородачи в поисках туманов и запахов тайги боролись за право на человеческую ‘слабость” и в этой слабости находили величие.



Конечно, герои оттепельных фильмов не говорили так прямо об этом как бедолага Огнерубов, но они так думали, и так действовали! Более того, герои оттепельного кино шли гораздо дальше, чем скромный председатель. Самойлова спит с кузеном Баталова, в то время, как Баталов геройски падает смертью храбрых. Збруев, Даль и Миронов вообще плюют на запахи тайги и уезжают на советский Запад – в модную Эстонию, но именно они эти советские гедонисты сияют в ореоле славы и всеобщего восхищения.



“Вы, что думаете”, - говорит Огнерубов Паромову - “Социализм — это монастырь? Звездами нельзя наслаждаться – сеять хлеб некому будет? Пить нельзя – это грешно, ибо пили и капитализме? Любить нельзя, ибо любовь приносит детей? Откуда это у Вас? Кто вас зарядил подобной философией лицемеров? Разве это точка зрения большевика? Всем, что создано для человека мы должны пользоваться! Социализм дает нам это возможность. В том-то и его величие! А знаешь, что говорил Маркс? Если ты любишь девушку, если она счастье твоей жизни, неустанно преследуй ее свой любовью! (Интересно, что на это бы сказали современные феминистки) Если Вы этого не понимаете, то вы плохо понимаете любовь товарищ Паромов!”.

Потом начинается что-то странное. Студенты медики точь-точь как герои фильма “Карнавальная ночь”, начинают бросать серпантин, водить хороводы, метать лукавые взгляды. Социализм с человеческим лицом торжествует. Огнерубов подчеркнуто не пьет, а лишь печально и предельно корректно ухаживает за Наташей. Студенты же немного перепили и повалялись в коридоре. И все. Показана так, сказать изнанка “Карнавальной Ночи”, ее темная сторона. Таким образом, определенная правда есть и в словах Огурцова. Там, где сначала смехуечки, где один бокал шаманского, там уже и второй, а за ним и третий, и пошли уже за второй бутылкой водки, а там уже и до белой горячки недалеко.




В институте скандал. И тут Огнерубову наступает настоящий Гитлер-кабздец.

Но давайте, сначала вернемся к нашему пролетарскому писателю. Вопреки сложившемуся представлению Авдеенко, можно сказать, выплыл сухим из воды. Его, разумеется, вышвырнули из Неризиновки, отобрали моторное ландо, квартиру, звание писателя. Он был вынужден спустится в глубокие шахты Донбасса, добывать кайлом уголек стране. В 1941 году пошел воевать командиром минометного взвода. Написал в газету “Красное знамя” несколько очерков, в том числе и рассказ “Искупление кровью”. В этом рассказе шла речь об опальном командире, который попал в штрафной батальон и там подвиг совершил. Очерк Аверченко попал на стол к Сталину, тот оценил его и написал резолюцию: “Можете печатать. Авдеенко искупил свою вину”. В 1943 году Авдеенко снова приняли в Союз писателей и восстановили в партии. Он прожил длиннющую жизнь в качестве маститого советского писателя со всеми полагающимися в таком случае ништяками. А умер в эпоху Ельцина аж в 1996 году.

Авдеенко так и не понял, что это было и за что, его покарал любимый товарищ Сталин. Об этом случае он написал мемуары под названием “Наказание без преступления”.

Судьба же Огнерубова была грустна и печальна, хотя в фильме об этом сказано намеками. Дело в том, что его образ был списан со знаменитого комсомольского вожака 30-х годов Александра Косарева. Косарев сделал головокружительную карьеру и стал первым секретарем ЦК ВЛКСМ, то есть стал самым главным комсомольцем страны. Мысли Огнерубова списаны с Косырева. Все эти “Трудиться производительно, отдыхать культурно!”, „Понимать надо. К коммунизму идём!“ – от него. Кстати, Косырев вместо со Старостиным создал спортивное общество “Спартак” и Высшую лигу футбола СССР. Косырев прочитал роман о римском рабе “Спартак” и название ему так понравилось, что он предложил его Старостину. Таким образом, герой нашего фильма Огнерубов-Косырев был основоположником советского профессионального футбола и “мясного” движения. Поэтому, когда будет гадать, почему сборная России или “Спартак” продули в очередной раз, знайте, это троцкист Косырев виноват и его экранное воплощение Огнерубов.

Это чрезмерное увлечение Марксом, грядущим коммунизмом (столь характерное и для 20-х годов с их завиральными троцкистскими прожектами, и для 60-х годов, когда снова стали мечтать о коммунических звездолётах, стали взахлеб читать фантастику) раздражало Сталина. Для Сталина было важно было то, что УЖЕ было сделано в стране Советов ценой огромных усилий. Для него СССР и был в каком-то смысле коммунистической страной. Кроме того, Отец Народов был прагматиком и националистом в то время, как Косырев все грезил как и Троцкий о мировой революции в Исполкоме Коммунистического Интернационала Молодёжи. Паромов на эскападу Огнерубова отвечает сквозь зубы вполне по-сталински: “Давайте оставим не сегодня Маркса в покое” – это лозунг всего сталинизма, его символ веры.

Косырев был расстрелян в подвале Лефортовской тюрьмы 23 февраля 1939 года. Его жена приговорена к 10 годам лагерей. Дочь была арестована и отправлена в ссылку в Норильск. В фильме “Закон жизни” об этом сказано вскользь. Огнерубова исключили из партии, самый преданный его друг ясно говорит: ”Женечка – ты труп”.
Но не столько Огнерубов тут интересен, сколько Паромов. Действительно и Авдеенко, режиссеры фильма, редакторы и цензоры из кожи вон лезли, чтобы создать яркий, положительный образ ПРАВИЛЬНОГО КОММУНИСТА. Паромов показан как безупречный деятель, ревнитель чести, враг обмана, будущий доктор, честный комсомолец, пылкий влюбленный, а все равно Сталину и Жданову это не понравилось. Тут секрет в том, что недалекий пролетарий Авдеенко не просек двуличности и лицемерия сталинского мировоззрения. Ему неведомо было то, что знал всякий придворный художник.

…Случилось ли вам, когда-либо впервые увидеть себя на видео, или услышать свой голос с магнитофонной записи? Шок, неприятие и отторжение, как правило, овладевают при этом человека. Хочется воскликнуть: “Это не я! Я не могу выглядеть и звучать столь мерзостно!”
Так вот Авдеенко и его компания перестарались. Слишком точно, слишком фотографично изобразили они пламенного сталиниста в своем кино. Это вызвало оторопь и негодование. Да, создатели фильма не показали жирных НКВД-шников, которые в подвалах Лубянки тушат бычки об лоб несчастной жертвы, но вот этот иезуитский пафос Паромова, который приветствовался в жизни, совершенно не нужен был на экране.



Вдумайтесь, до чего договорился Паромов в своей программной речи. Он, по-сути, ратует за создание коммунистического Талибана, православного монастыря. Сталинская эпоха была пиком пуританства в России, когда даже пол-сиськи считались порнографий, но об этом не говорилось вслух. Сказалось здесь и семинарское прошлое Иосифа Джугашвили, который презирал Троцкого за его воистину порнографические дневниковые записи.




Вспомним, что нравилось Сталину в советском кино? Сталину нравился не фанатик с горящими глазами, а обаятельный, лубочный герой с милыми причудами. Чапаев, который управляет войсками с помощью картошки на столе, товарищ Максим, который раздевает в бильярд Жарова.






А что же говорит фанатик Паромов: “Нет среди нас людей хоть чуточку похожих на Огнерубова? Но мне кажется, что такие люди есть среди нас! И об этом надо говорить! Мы недостаточно ответственно относимся друг к другу. Я хочу очень многого требовать от близкого человека! И хочу, чтобы также много требовали от меня. Не может быть снисхождения к человеку, который разрушает семью. По-хамски относиться к женщине, предает друзей. Мы должны защищать нашу дружбу и любовь с такой же силой и страстью, с какой мы защищаем родную землю от врагов, и где-бы я ни был, всюду и всегда я должен знать, что мои друзья останутся верными, что моя любимая девушка, я скажу не боясь, моя невеста будет верна своему слову. И я хочу, чтобы это слово верности и дружбы было поднято нами очень высоко и ОБЕРЕГАЛОСЬ БЫ НЕ ТОЛЬКО ЛИЧНО МНОЙ, НО И ВСЕМУ ВАМИ, МОИМИ ТОВАРИЩАМИ, ЗНАКОМЫМИ, ЗЕМЛЯКАМИ, ПРОСТО ГРАЖДАНАМИ МОЕГО ГОСУДАРСТВА, И ОБЕРЕГАЛОСЬ БЫ ТАКЖЕ СВЯТО, КАК И ЗАКОН НАШЕЙ ЖИЗНИ”.


Что это, если не магометанская фетва? Фактически, Паромов призывает, к тому, чтобы не только жена законодательно была верна мужу, а даже и невеста, а все знакомые доносили в соответствующие органы о ее шашнях на стороне. Да, можно обвинить Огнерубова в том, что он заделал ребенка сестре Наташи и не платил алименты. Но за это его фильме буквально предают смерти. Более того, призывают закрепить законодательном запрет на промискуитет.



Забавно, что Косарева в реальной жизни погубила такая же “комсомольская ведьма” Ольга Мишакова, Альтер-эго Паромова. Эта Мишакова, фанатичка и кляузница, отправила на тот свет и в ГУЛАГ не один десяток партийных функционеров. Она была настолько рьяной разоблачительницей врагов народа, что уже даже и в самом Политбюро ее стали бояться и, в конце концов, отправили в дурдом.

Кроме полового вопроса, противостояние Огнерубова и Паромова затрагивает основной вопрос теоретического Коммунизма, вопрос о созидании и потреблении. “От каждого по способности, каждому по потребности”. Идеал социалистического человека в кино, искусстве и культуре – это самоотверженный аскет, который живет согласно заветам песни:

“Суровые годы уходят
Борьбы за свободу страны
За ними другие приходят
Они будут тоже трудны!”

Считалось, что сначала нужно победить множество внешних и внутренних врагов, потом отдать весь хлеб, умереть с голоду, закупить на вырученные деньги импортное оборудование, построить сотни металлургических гигантов, выплатить на них тонны чугуна, из этого чугуна построить миллиарды тракторов и комбайнов, потом поехать на этих тракторах и комбайнах не Целину, переехать между делом этими тракторами тайных сионистов, вспахать Целину, вырастить на ней 500 миллионов тонн зерна, снова продать зерно, купить на полученную валюту новейшие технологии, построить космические звездолёты, освоить Марс, там вспахать еще больше целины, в конце концов, вырастить на Марсе гигантский урожай искусственной свинины и обогнать Америку. Пуританский с левого боку, но абсолютно материалистический с боку правого, коммунистический тяни-толкай был нежизнеспособен с самого рождения, как генетический уродец. Проект коммунизма стремился изо-всех сил к запредельному уровню потребления, а требовал аскезы.

С одной стороны, советское искусство и идеология клеймили стяжателя, рвача и мещанина.
С другой стороны, они воспевали потребление! Вот, в чем загвоздка! Книги о вкусной и здоровой пище, репортажи о счастливых новоселах, которые заселялись в “просторные, светлые квартиры с паровым центральным отоплением”, о курортах Черного Моря, о новеньких “Жигулях” и телевизорах “Горизонт” все время подстегивали потребительский зуд, десятилетиями воспитывали консьюмеристкое общество. Коммунистический проект целиком вытекал из Модерна, насквозь земной и материалистической философии. Никакие ЦРУ, фантомные планы Даллеса и жидомассоны тут вовсе не причем. Советский социализм рухнул под тяжестью собственных противоречий.



В отличие от буддизма или православного исихазма, в котором человек мог всю жить в келье или в пещере довольствуясь лишь блаженством или Божье Благодатью, коммунисты, несмотря все самоотречение, стремились в конце пути буквально утонуть в Материальных Благах.

Все время, на протяжении всей советской истории вопрос в том, что УЖЕ МОЖНО НАСЛАЖДАТЬСЯ жизнью или еще ПОДОЖДАТЬ и пожить несколько поколений ради дела Партии поднимался неоднократно. Это мучительно обсуждалось и в 1924 году, и в 1940, и в 1956, и тем, более в 1970-х, когда гедонизм, по сути, стал массовым явлением. Этому было посвящено все советское школьное кино.

Спор между Огнерубовым и Паромовым, между созиданием и потреблением, так и не был окончательно решен в Советском Союзе. Это его и погубило, в конце концов.

Невидимая империя армян

Армянская торговая колония в пригороде Новая Джульфа иранской столицы Исфахан в 17-18 веках развернула беспрецендентную коммерческую экспансию, создав фактории и сеттльменты армянских торговцев буквально по всему миру.

Экспансия армян в бассейне Индийского океана, в Юго-Восточной Азии, Тибете и Китае:


Карта торговых факторий/церквей джульфинских армян в бассейне Индийского океана и в ЮВА

Джульфинские армяне контролировали значительную часть внутренней торговли Индии, они первыми поселились в Калькутте, держали торговлю Мадраса, из Патны пересекли Гималайский хребет и основали торговую факторию в Тибете, откуда проникли во внутренний Китай, из Бенгалии основали фактории в Бирме, морским путем проникли в островную Юго-Восточную Азию, благодаря сотрудничеству с английской, голландской и французской Ост-Индскими компаниями. Обосновавшись в Маниле, армянские торговцы нарушив все запреты испанской короны успешно пересекли Тихий океан на манильском галеоне и обосновались в Акапулько и Мехико в Мексике.



На западном направлении, джульфинские армяне несмотря на враждебные отношения между Персией и Османской империей, успешно обосновались в османском Средиземноморье, их главными центрами стали Алеппо в Сирии, Смирна в Анатолии и Константинополь в Проливах. Армяне также проникли в Западную Европу - Ливорно, Венеция, Генуя, Марсель, Париж, Амстердам, Лондон. В Испании их главным центром стал Кадис, откуда щупальца исфаганского спрута протянулись за океан, в испанские колонии в Америке, навстречу своим кузенам в Мексике.



На северном направлении, армянские колонии появились в Астрахани, Казани, Москве и в Архангельске. Они же в числе самых первых поселились в новой русской столице Санкт-Петербурге. Историю армянской диаспоры в России опустим за общеизвестностью.

О жизненном пути типичного джульфинского купца-армянина можно судить по показаниям данным незадачливым купцом в манильской инквизиции в 1735 году:

Он сказал, что он родился в пригороде Джульфа персидской столицы Исфахан и оставался там до семнадцати лет, его родителями были Агамал ди Цатур и Валиде, воспитанные в секте армянской ереси. И что в возрасте семнадцати лет он уехал из Джульфы в пригороде Исфахана в Москву для ведения торговли, а из Москвы он отправился в Голландию; из Голландии в Москву и из Москвы в Исфахан, где он прожил около трех лет, и оттуда он снова отправился в Москву и из Москвы в Голландию и из Голландии в Кельн [в Германии] и из Кельна в Венецию и из Венеции в Ливорно и из Ливорно в Смирну из Смирны он вернулся в Исфахан, где прожил во второй раз около трех лет, и откуда он отправился в порт Мадрас, на Коромандельском берегу, где он достиг возраста двадцати двух лет, и оттуда он совершил поездку в Батавию (Джакарта) и оттуда он приехал в этот город Манилу, где в возрасте двадцати шести лет он попытался уехать в Акапулько (Мексика)

Другой армянин, дон Педро ди Зарате (Ага Петрос ди Сархат), был торговцем в Мехико в 1720-х годах, в своих показаниях в инквизиции он заявил, что прибыл в Новую Испанию из Манилы, приехав в Акапулько где-то в 1722 году, откуда он переехал в Мехико, чтобы поселиться там. Он все еще проживал там до 1731 года, когда он был вынужден предстать перед инквизицией во второй раз. Согласно его показаниям, он прибыл в Мексику с целью поездки в Испанию, Рим и, в Англию, где у него жил брат. Судебные документы показывают, что в Мексике было еще как минимум три армянина, в том числе католический миссионер. по имени Доминго Джираганян, который находился в доминиканской миссии на Юкатане.

Следует добавить, что джульфинская торговая империя была не просто диаспорой, а концентрической сетью с центром в Джульфе/Исфахане. Все джульфинские армяне, где бы они не находились поддерживали постоянные контакты с Джульфой, все их церкви подчинялись епископу Джульфы и где бы он не жил, хоть в Акапулько, хоть в Архангельске, армянский торговец был обязан приехать в Джульфу за настоящей армянской невестой.

Персидский поход Петра Великого в свете вышесказанного выглядит не волюнтаристской авантюрой, а дерзкой попыткой взять под свой контроль настоящую мировую империю - всемирную торговую сеть, перед масштабами которой блекнут все европейские торговые компании. 
  • Current Mood
    indescribable
Mann

Тяжело быть гуманитарием

Невероятно тяжело. Очень трудно идти к цели, когда она находится в чужих головах и даже обладатели этих голов не знают, как она должна выглядеть.

Делаешь что-то, делаешь, а понадобится ли, понравится ли - даже гадать не можешь

Жаль

Очень жаль, что пост
https://mashilial.livejournal.com/101249.html
вообще не получил отклика.
По-моему, это один из самых главных постов в этом блоге.
Ну, что делать, я не Лакан и не Декарт. Поэтому тезис о том, что человека отличает от животного наличие сознания и... бессознательного, останется не услышан людьми. Равно как и то, что человек - это определенность и... неопределенность.
Конечно, можно проигнорировать этот пост. Но в любой момент, когда вы делаете какую-то оценку относительно чего угодно, вы создаете определенность, реальность. Но вот штука, в этот момент вы перестаете существовать как человек, а начинаете быть формой созданной вами определенности. А вами собой вы можете быть только в момент, когда отрешились от формы определенности. Но в этот момент Вы не привязаны ни к какой реальности, потому что ее нет, ведь нет созданной вами формы определенности.
Да, я понимаю, что это очень сложно - такой пост. Но что поделать.

Что такое человек? Сознание и бессознательное. Определенность и неопределенность

Буду краток. Ответ дать могу. Человек - это неопределенность и... определенность. Про определенность - ну, всем понятно, берет, хлопает волновую функцию, делает весь мир реализма, от стола перед собой до самого абстрактного и дальнего, полное делание мира определяет человек, ничего без этого определения нету. Это понятно и не очень интересно. Меня последние все годы волнует, я с этим работаю, днями, ночью вот по улицам ночным ходил, думал. Неопределенность, текучесть, спонтанность. Она меня завораживает, пугает. Именно в неопределенности человек и есть человек. Потому что любая определенность, канализация как говорил я когда-то, упертость в каком-то пути, виде деятельности, будь это хоть труд, хоть что угодно другое, привычке проживания жизни - это все, конец, там человека нету, там есть только форма действия. Человека как человека там нет, там есть только форма действия. В этом суть канализации. И наоборот, в отрешении даже не столь от действий и мыслей вообще, а от текущего канала - дает возможность вырваться из канализации и попытаться ухватиться за бытие человеком. Тут вообще страшно что. Даже вставать каждый день в 7 утра превращает тебя в форму этого действия, ты перестаешь быть человеком. Страшная штука, на самом деле.
И еще сложнее понять, как совмещается неопределенность и определенность.
Это я читал цитаты из "Красной книги" Юнга. Нормальное такое чтиво, жаль, сейчас так не пишут, а тогда писали такие дневники - Батай или Юнг. Ситуация, как ее называют психоаналитические философы, за 100 лет стала хуже, и так уже совсем невозможно написать, да и вообще - какие книги теперь, когда писатели - все.
https://ivanov-p.livejournal.com/204482.html
Но я, когда читаю типа этих цитат Юнга, в начале там про отрешение от действий и мыслей, это у многих в начале и середине 20 века, это не уникальное, многие это писали, а я сам в свое время придумывал, я же не читал почти ничего в моей жизни, вот там каждый раз вижу, что не додумали, недотумкали. Одну половину написали, а вторую - нет. А надо обе половины, но они образуют парадокс. Этот парадокс - и есть человек.
Человек - это неопределенность и... определенность. Это несочетаемые половинки, их несовместить, это невозможное. Такое в мире - невозможно. И именно это и есть человек.
Точно так же, понятно, что человека связывают с сознанием. А пришел Лакан и сказал, что именно наличие бессознательного и отличает человека от животного. А после Лакана пришел я и сказал, что именно наличие сознания и... бессознательного и отличает человека от животного. И сознание с бессознательным вообще никак не сочетается. Это там мучаются сейчас нейрофизиологи, пытаются выдать сознание за постобработку ошибок, и прочая чепуха. Никак вы не уложите сознание в нейрофизиологию. Не нужно оно там в вашей компьютерной модели мозга, некуда его там прикруть. Но Лакан и братия тоже не лыком шиты. Бессознательное нейрофизиологи тоже не прикрутят к своим схемам, потому что бессознательное - это не их программа, не путь обработки мозгом визуальных сигналов и не инстинкты. Бессознательное - то самое, по мистикам психоанализа, начиная с Юнга, - это штука позагадочнее. Это, я думаю, некий кипящий реактор энергии и источник неопределенности, а вторая половина, сознание = это источник определенности.
Уходите в бессознательное - вас нету, нету человека. Уходите в сознание полностью, там тоже гибель. Там от сознания ничего не остается, остаются мертвые остатки, продукты разума, мало имеющие отношения к сознания, они вышли из сознания, из разума, а сами по себе - мертвые штуки: язык, логика, концепты. Важно понимать, что ни один концепт, понятие - невозможны без того, чтобы пройти через сознание. Ну, никак, хоть на миг, но сознание должно ухватить их перед тем, как выкинуть в мир. Но дальше они сами живут, мертвыми в мире. И интересно, что ослепительный свет сознания - если ничего кроме него, то он, как тьма бессознательного. Тут трудно мне пока ухватить. Но как-то тут так получается. Без разрывов, без постоянной текучести и лакун, все непрерывно фиксировать фокусом сознания, такое непрерывное неразрывное установление квале - это что-то, в чем все тонет. Может быть это что-то типа мистического света, который бывает в состоянии мистического опыта, когда высвечиваешь весь мир, все фиксируешь сознанием. Такой свет сродни тьме, только с другим знаком. Отсюда, кстати, то, как Кастанеда переделал Гурджиева. У Гурджиева вот этот натуг бодроствования, и часто многие современные шизотерики таким же образом воспринимают того же Кастанеду, типа как натужиться и расширить сознание (даже термин такой). Нет, не так все там просто. Не об этом у серьезных мистиков вроде Кастанеды. Там именно двуполярность, иначе утонешь или в свете, или в тьме. Наверно, в природе нет ни сознания, ни бессознательного. А оба они идут от Бога. Оба отличают человека от зверя. Отсюда эти апофатичные - свет как тьма. Там люди не дошли до конца, чтобы понять, что это как бы не одно, а все же разные вещи, идущие от одного источника. Или кто-то додумал, скажите, я очень мало читал, сам все придумываю. Ну, и конечной мистической программой является развитие как сознания, так и бессознательного и объединение их для плодов в чем-то третьем. У Кастанеды было так. Если его понять и разобрать полностью. А то там обычно все заканчивают понимание Кастанеды на 20% материала, и начинается всякое несение ахинеи, там все тома надо читать и прослеживать, как шла мысль его через десятилетия его жизни. Именно что не в развитии "шаманического" бессознательного и не в развитие "бодрствующего" сознания дело, а в развитии того и другого, правой и левой сторон и в синтезе для выхода в третье, которое совершенно трансцендентно, это, кстати, гностическая прогрмма, Кастанеда был гностиком, там идет эта идея мира-тюрьмы и выхода в третье, хотя напрямую он об этом не писал, но трансцендентное = это именно об этом, я пути к Богу через выход в третье, которое не является не развитием по-отделности ни сознания, ни бессознательного.
ангелочек

Не все так ужасно

Во многих случаях в сериале ( "Чернобыль")сильно перегибают палку по части нагнетания ужасов.

Например, из 3-х "смертников" ("не проживут и месяца" или что-то в таком духе утверждается в сериале словами академика Легасова), добровольно отправившихся открыть вентили водной емкости под реактором, 2-е, оказывается, живы по сей день


Выжить ( и прожить довольно долго) можно после концлагеря, после войны, после блокады, после взрыва атомной бомбы... список таких историй бесконечен. Но всякому, что намерен рассуждать в эту сторону, я все-таки предлагал бы подставить в рассуждение о сравнительной опасности соответствующего опыта себя или своего близкого человека. Потому что, как давно известно: ничто не переносится так легко и безболезненно, как чужие несчастья.
До рассуждений о качестве жизни после концлагеря или Чернобыля эксперты, к сожалению, редко доходят, то ли им лень, то ли информации мало. Впрочем, когда это дефицит информации удерживал от далеко идущих выводов...

ПС. Симфония мужества, непреклонности и неубиваемости, исполненная на инструменте чужих шкур, удивительным образом часто сопровождается альтернативной версий ужасных страданий. По итогу выходит, что пережить Чернобыль раз плюнуть, а снос ларьков шаговой доступности ( например) или наводнение города людьми восточной наружности или злоключения бездомных котиков - невозможно.

В частности же Чернобыль - это не "всего лишь" катастрофа, в связи с которой умерло 1000 или миллион людей. Это еще событие, которое, по ряду признаков сделало продолжение жизни по привычному руслу по крайней мере одной страны невозможным. Причем до такой степени, что вскоре и сама эта страна исчезлa.
А так-то да. Некоторые участники и по сей день не умерли.

Как измерить счастье?

       Осторожнее с соцопросом. – Разрешите все проспать. – Валюта счастья. -  Стоит ли жить дальше?
------///------


       Трудно работать с тем, что нельзя измерить. Хороший совет: по возможности всегда измеряйте. Но как измерить счастье? Спросить людей?

       Чтобы узнать, насколько люди счастливы, не верьте им на слово.

       Это тот тип соцопроса, где врут поневоле. Даже если хотят быть честным, этого мало. Слишком много факторов против нас. Главное, что нет единицы измерения. Сравните, что нам даст обычный термометр и соцопрос «тепло ли вам, люди?». В Африке плюс пятнадцать градусов по Цельсию сочтут холодом, за Полярным кругом плюс пять сочтут теплом, а мы – честно обрабатывая честные ответы – так и запишем. А со счастьем будет еще хуже. Хотя все будут стараться. 

       Нужна единица измерения, независимая от того, что понимают под счастьем в конкретной культуре, что понимает под ним конкретная психика, насколько человек хочет выглядеть по-другому, чем он есть, какие у него измерительные шкалы и т.д.

      Collapse )